История рода  переселенцев Шутинских.

История рода переселенцев Шутинских.

18.09.2014, Геннадий Николаевич Березовский
Тип материала
История
Периоды переселения
До 1917 года

Похожие материалы

Род Шутинских.

 Родословная автора по материнской линии.

Шутинский Викентий Адамович. Родоначальник, поляк, католик. Родился - 1830 г., Гродненская губерния, Волковыский уезд, Мстибовская волость, деревня Яриловка. - умер после 1900 г., точная дата смерти неизвестна.

Семья.

1-я жена: Антонида, 1830-1901

Сыновья:

Викентий (15/8.1877-3.5.1960). Похоронен в пос. Итатка.

Антон. 1878 г. 28.5.1938 г. Расстрелян в г. Томске.

2-я жена Софья (ур. Камашко), ум. после 1938 г.

Иван. 1.4.1880 - 25.10.1937 г., расстрелян в Томске.

Анна

Александр ?-1915, погиб в 1-ю Мировую войну.

Марианна 19.1.1902 – 1925г. В замужестве – Чирвинская.

 

Переселение   в Сибирь произошло в 1900 г, в Томскую губернию, Томский уезд, Семилуженская волость, деревня Тюнярь. Этот населенный пункт был образован в 1890 году. Селькупское значение слова Тюнярь – земляное болото. Деревня прекратила свое существование в годы хрущевского укрупнения колхозов. Первоначально деревня Тюнярь относилась к Семилуженской волости,   затем Александровской, затем - Туганский район, в настоящее время это территория Томского района. Население было в основном русское, поляки-переселенцы только Шутинские и Василевские. Викентий приехал в Сибирь со второй женой и ее детьми и с детьми от 1 брака, уже взрослыми, но неженатыми. Есть версия, что Антонида тоже приехала в Сибирь со своими сыновьями, но в дороге сильно заболела и по приезде умерла. Софья Камашко в 1938 году была еще жива, но ее увезла неизвестно куда жена репрессированного сына Ивана. Как жила семья до расселения на хутора. Столыпинская аграрная реформа   позволила крестьяннам переводить земельные наделы в личную собственность, по желанию – выделяться из общины на хутора и продавать свою землю. Шутинские этим правом воспользовались в 1914 г. Было образовано три хутора: Викентия Викентьевича, Ивана Викентьевича и Антона Викентьевича. Неизвестно, остался ли Викентий Адамович в деревне Тюнярь, поселился   с кем-то из сыновей, или к этому времени уже умер.

Есть интересная информация о том, какие цены существовали на 1900 год. Изба стоила 35 рублей, две коровы - 35 р., лошадь 1 – 25 р., мелкий скот (коза, овца) – 15 р., соха - 5 р. (ГАТО 3-44-498 (тетр 5 стр 86) Безвозмездный кредит на одну семью переселенцев выдавался   от 25 до 120 рублей, в среднем – 9 рублей на человека (данные по деревне Андреевка, ГАТО, 3-44-2861) Родители Василевские взяли ссуду   в 100 руб. В среднем одна семья   после 1-2 лет проживания в Сибири   после переселения из Центральной и Западной России имела одну лошадь, и часто просила дополнительный кредит по причине ее падежа, тогда как старожильческое население   имело в среднем на одного работника в семье мужчину) по 3-4 лошади (данные по дер. Пяткова Тутальская волость – Юргинский район, по свидетельству Кудрина, ГАТО 3-44-2471)

Необходимость запасания кормов

В зиму одной лошади требуется 30 копен сена (примерно 3 т.), на корову - 25 копен. (Сведения Антона Гайделиса) Хотя по другим данным 100 копен хватало на 4 лошадей и   5 коров, а 200 копен – на 14 лошадей и   15 коров? (Сведения по Березовским) 1 копну сена – ок. 100 кг, можно было увезти на одном возу.

Викентий Викентьевич Шутинский. (15.08.1877-3.5.1960 г.) Старший сын Викентия Адамовича Шутинского. Елена Викентьевна Василевская-Шутинская. (Родилась 02.02. 1887 г. - ум. 30.03.1980) Это мои бабушка и дедушка по материнской линии.

Викентий Викентьевич приехал в Сибирь, д. Тюнярь в 1900 г., примерно в 1914 г. выделился на хутор в районе будущей ст. Итатка. 8 декабря 1906 г. обвенчался с Еленой Викентьевной Василевской, чья семья также проживала в д. Тюнярь. По словам бабушки, с одной стороны, ей было 13 лет в год переезда в Сибирь (1900), а   с другой ей было 16 лет в момент бракосочетания. По документам, она родилась в 1885 г. В то время я не обратил внимания на эту неувязку, а сейчас это пригодилось бы при поиске записи о бракосочетавшихся в Метрических книгах Римско-католической церкви, так как я эти записи нее нашел. Искал и за 1903 и за 1906 г. и за другие года с 1888 по 1906. По словам бабушки, Елены Викентьевны, она обвенчалась, когда ей было 16 лет. Деду же – 27. Она замуж идти не хотела, но родители мужа Викентий Адамович и София Камашко были очень   хорошие люди.

Их дети[1]:

Аделя 1.3.1907 -16.5.1987, г. Томск. (в браке Буковская)

Агата. 6.2.1909 – 6.9.1979, г. Одесса. (в браке Гермова)

Антон. 13.6.1910 – 1937, расстрелян в Томске.

Мария. 12.6.1912 – 26.5.1995, Асино (в браке Чайковская)

Анна 23.10.1914 – 3.12.1983, Итатка (в браке Мачкинис)

Эмилия[2] 19.10.1919.- 2012 , Итатка (в браке Одинецкая)

Петр. 29.6.1923-30.12.1991 п. Итатка.

Иван 5.6.1924 – 30.12.1983, Копылово.

Бронислава (26.7.1929) (Березовская) проживает в г. Томск.

 

Фактически детей родилось   12, но трое умерли в младенчестве.

За девять выращенных детей в 1948 году бабушка была награждена орденом «Материнская слава степени», должен быть   степени, но   на кого-то из детей, скорее всего, на репрессированного Антона, не было сделано документов. Из 15 внуков бабушка оставила эту награду мне на память.

Но это в будущем, а в 1914 году Викентий Викентьевич успел поставить на хуторе дом, (который и сейчас стоит на 10-15 метров южнее первоначального местоположения, во время переноса были   сменены нижние венцы бревен), покрыл крышу тесом, но полы сделать не успел. Началась I-я Мировая война. В Томске мобилизация проходила с 18 июня по 1 августа 1914 г. На фронт забрали: Викентия Викентьевича, 37 лет, его брата Александра (год рождения не известен) и брата Елены Виталия Василевского. Последние двое погибли на этой войне, где и как – неизвестно. А Антон в том же году по рекомендации ксендза Ив. Демикиса поступил на службу в полицию в Томск, где был городовым с 1914 по 1917 г. Возможно, это была альтернативная служба. Иначе зачем ему по доброй воле бросать хутор, землю, хозяйство?[3]

Дедушка вернулся домой только в конце 1918 – начале 1919 года. Почти всю войну пробыл в «германском плену». Об этом периоде его жизни ничего не известно. В отсутствии мужа, Елена одна вела хозяйство, пилила лес, изготавливала доски (плахи) и возила на лошади продавать в Томск. Для изготовления досок использовалась ручная продольная пила. Бревно закатывалось на высокий, не менее 2-х метров) помост, и два человека, один – стоя на земле, другой – с помоста распиливали это бревно вдоль. Сейчас это трудно даже представить, но в тех условиях другого способа у них не было. Как она умудрялась это делать? Ведь на руках было пятеро детей (Анна родилась 23 октября, когда дед уже был мобилизован), а старшей дочери Адели было от 7 до 11 лет! Возможно, ей помогал отец, Викентий Василевский, или еще был жив тесть, Шутинский Викентий Адамович. В Томск с пиломатериалом выезжала после обеда. На ночь останавливалась в деревне Кусково (сейчас это мичуринские участки возле поселка «Рассвет», под горой, напротив кладбища) у своей племянницы Брониславы Петроченко (ур. Жданович), возможно, у своей сестры Розалии Жданович, ур. Василевской. Выезжала с таким расчетом, чтобы успеть на ярмарку в Томске.

После возвращения с войны у Викентия Викентьевича и Елены первой родилась дочь Эмилия. Все население Томской губернии, католического вероисповедания, на обряды венчания и крещения старались   ездить в Томский костел. Но естественно, что не все могли это себе позволить (расстояние и финансовое положение не позволяли этого). Существовало много региональных местных храмов. Для обслуживания католиков Александровской волости в поселке Андреевка примерно в 1901-1902 гг. был построен деревянный храм из лиственницы. Андреевка находилась примерно в 10 км. Северо-западнее нынешней станции Итатка, ныне не существует, но сохранилось деревенское кладбище. Храм строили на век, а просуществовал он, в смысле ведения служб, до 1928-1930 годов. Затем использовался (как и в целом в стране) под различные хозяйственные нужды. В 1952 году здание храма было разобрано и перевезено в Итатку. Использовано под первый итатскиий сельсовет. Затем там находилась резиденция участкового милиционера и почта. Году в 1989 здание, к тому времени уже брошенное, сгорело. Место в Андреевке, где стоял храм, найти не удастся, оно распахано. На Андреевском кладбище хоронили всех наших родственников в тот период, когда они жили на хуторах с 1914 года до образования колхозов в 1929 году, когда многие вернулись в д. Тюнярь. Если оба этих населенных пункта давно не существуют, то деревенские кладбища, хоть и в запустении, но сохранились.

Небольшая личная деталь: Дед Викентий Викентьевич Шутинский курил очень много, самосад. Табак выращивал свой, от курения   руки у него были желтые до самых локтей. Кисет с табаком он хранил на подоконнике,   рядом стояла   широкая лавка. Внукам (Костя Чайковский начал курить в 10 лет), которые «тянули» у него табак, говорил: «Курите, но не прячьтесь, а то   спалите что-нибудь». Но в 1954 году по рекомендации врачей бросил, прокомментировав: «Хочу еще пожить». Умер он в 1960 году в возрасте 83 лет.

Плодовитость на детей у наших предков была не в пример современным семьям. Но зависело то, естественно, не от особого здоровья, а от отношения к последующему поколению – нужны дополнительные руки для управления хозяйством, на мужчин в семье давали дополнительную землю, с которой крестьяне и жили. Да и управлять большой семьей родителям не составляло труда – старшие дети следили за своими собратьями-погодками. Так же было у Викентия Викентьевича. Разница в возрасте   девятерых его детей составляла чуть более 22 лет, от Адели, 1907 г.р. до моей мамы Брониславы[4] (1929 г.р.). Вырос я в окружении   родни по материнской линии – Шутинских и Василевских, в основном, конечно, среди родных братьев и сестер мамы и их детей. Ближе всего я был   с Чайковским Валерием (18.6.1953 г.р.) и Шутинским Владимиром (12.8.1954 г.р.). Не малое значение в этом сыграло и то, что возраст у нас был примерно одинаковый, и жили они в Итатке, куда мама меня возила в год по нескольку раз. А в летние каникулы я жил там постоянно, у Эмилии Одинецкой[5].

Так получилось, потому что отец у меня умер рано, в 37 лет, когда я перешел учиться только во второй класс. Общаясь с родней мамы, в то время я плохо представлял все родственные связи Шутинских, Василевских, Чайковских, Буковских, Мачкинис - кто кому и кем приходится. Для примера: в детстве я всегда считал, что Виктор Буковский (родился 6.10.1929) является для меня дядей, ведь он одного возраста с мамой. Оказалось, что он мой двоюродный брат. Также Константин Чайковский, Владимир Герман, Валентина Герман (Лозинская) – все двоюродные, но   они по возрасту ближе к моей маме, воспринимались как представители поколения дядей и теток. И таких примеров много. Это влияние тех 22-х годов разницы в возрасте детей Викентия Викентьевича. Это и послужило первым толчком к разговору с бабулькой (так я обращался к ней в детстве) Шутинской (ур. Василевской) Еленой Викентьевной. Это было примерно в 1970 году. Этот разговор (с моей записью) можно считать началом моей деятельности по составлению родословной. Правда к этой теме я вернулся только через 19 лет, а активно решать вопросы в архиве только с начала февраля 1991 года, когда мне стукнуло 36 лет. Если бы продолжить разговор со старшими с 1970 года (сколько их ушло за это время!), но "бы" не бывает. Хорошо уже, что хоть что-то успел собрать.
Возвращаюсь к описанию жизни Шутинских. Я думаю, что дед не участвовал по крайней мере, активно, в событиях Гражданской войны. Видать, хватило плена, дети малые, особое отношение к происходящему вокруг бардаку? Но в этих серьезных катаклизмах (с 1914 по 1937 год) сам выжил, детей вырастил, себя в обиду не давал и другим не мешал жить. А выжить было непросто. Взять хотя бы ситуацию по изъятию продуктов на хуторе. По рассказам бабульки: красные придут - все заберут, белые придут - та же ситуация. А вот у его брата Антона (р. 1878 г.) и у сводного по матери брата Иван (р. 1.4. 1880) судьбы сложились иначе, и в итоге, не в лучшую сторону.

 

[1] По словам Е.В. Шутинской трое умерших детей были ДО появления Адели (1907 г.) То есть свадьба никак не могла состояться в 1906 г.? Перерыв между 1914 и 1919 г. связан с пребыванием деда на войне и в   «германском плену».

 

[2] Эмилия Одинецкая в 1937-1939 г.   работала в г. Томске на предприятии.

[3] О судьбе Антона Шутинского см. ниже.

[4] Подробнее о судьбе Брониславы Березовской см. ниже.

[5] Подробнее о судьбе Эмилии Одинецкой смотри ниже.


Комментарии (0)