Будни и праздники деревни Виленка по рассказам жителей. Часть  2

Будни и праздники деревни Виленка по рассказам жителей. Часть 2

12.07.2014, Бардина П.Е. , Берловская О.С., Музей г. Северска
ФИО переселенцев
Абросимов
Бетко
Бресский
Гирсов
Говор
Дикович
Кумпяк
Курилович
Лысенко
Лысенок
Новоселов
Овечкин
Рукс
Толкмит
Янковский
Тип материала
Документ
Периоды переселения
До 1917 года
Места переселения
Виленка, Томская губерния

Похожие материалы

Рассказывает Алексей Петрович Лысенок, 1933 г.р., г. Северск; расспросила, записала и обработала П.Е. Бардина.

О родичах. Родился в Виленке и жил там до 1953 г. Жена из Краснодарского края. Отец Петр Николаевич Лысенок тоже родился в Виленке в 1905 г. Мать Абросимова Анна Ивановна 1910 г.р., была из д. Бросовки, её родители были с Волги. А.П. один сын у родителей. Родители отца – дед Николай Петрович приехал из Виленской губернии, Дисненского уезда, Поставской волости, д. Лукаши. Дед умер в 1921 или 1919 г. Отец в войну работал в Новосибирске, как в стройбате, на комбинате, где производили боеприпасы. Его на фронт не взяли по состоянию здоровья. Мать в войну работала в Виленке, в колхозе «Красный пихтовар» на разных работах. У отца было три брата и три сестры. Двое были записаны «Лысенок», а двоих почему-то записали как «Лысенко». Одного брата – Осипа Николаевича в 1937 г. забрали по линии НКВД, 6 месяцев продержали и отпустили. Он, как вышел, за 2-3 дня всё продал, сел на поезд вместе с женой и сыном, и ухал неизвестно куда. Видно такого насмотрелся, что уехал, куда подальше. Только в 1947 г. прислал письмо, жил в Пятигорске, воевал на фронте. Все братья в годы войны остались живы, двое воевали, а отец работал в Новосибирске.

Бабушка по отцу, баба Неля, Анисья Андреевна, 1875 г.р., девичья фамилия Курилович, половину слов говорила по-русски, половину, наверное, по-польски. Например, она говорила: «В том роке, когда тялушку кололи», значит, в том году. Или «Ходы на ганок» - значит «Иди на крыльцо». «Ганок» - крыльцо. Брат отца – Ананий Николаевич Лысенок, 1903 г.р., в войну был разведчиком, ходил по тылам. Рассказывал, что там познакомился с полячкой, разговаривал с ней на польском языке, и она ему сказала: «У вас чистый польский язык». Наверное, он научился этому языку у бабушки. Отец тоже знал несколько слов, но мало говорил. А мы подростки уже обрусели, и говорили только по-русски. Все писались русскими. И сейчас А.П. себя считает и пишется русским. В годы войны детьми работали в колхозе, лен дергали, колоски собирали. В 1953 г. пошел в армию, из армии пришел, выучился на токаря, работал в Томске на ТЭМЗе. Когда пришел из армии, некоторое время помогал отцу работать на пихтовом заводе, рубил пихтовую лапку, загружал и выгружал чаны. Отец в 1946 г. пришел из Новосибирска, их не сразу отпустили, как кончилась война, и стал работать на пихтовом заводе в Виленке.

О Виленке. Отец рассказывал, что Виленка – это третье название. Сначала назвали Новобросовка, а Бросовку называли Старобросовкой. Потом собрали сход, что две Бросовки много, и решили назвать Михайловкой, потому что Михайлов день здесь был престольным праздником. Но потом опять собрали сход, что Михайловка уже есть недалеко. И кто-то сказал: «Вы откуда – из Виленской губернии, так пусть будет Виленка». Так и решили. Относилась Виленка к Петропавловской волости. Дорога, которая проходила через Виленку до Петропавловки называлась волостная дорога.

Виленка состояла из трех частей – центральная часть Виленка, рядом – Забегаловка и внизу под горой - Антоновка. И Гирсова гора была, где Гирсовы жили, дом их на горе был, так и называли – Гирсова гора. В Забегаловке было 10 домов, а название потому, что основная волостная дорога туда не заходила, они как бы в стороне от дороги были. Только первые два дома стояли у дороги – деда Петровича, родного брата деда, и ещё один дом. Антоновка так называлась потому, что там два Антона жили – Курилович и Янковский. Там всего 7 домов было, внизу под горой. Есть фото – вид Антоновки с Гирсовой горы. Где сейчас в Виленке озеро, там деда Петровича земля была и на ней болото. Так и называли Петровича болото, есть фото его. Потом на его месте сделали озеро.

Занятия жителей. Раньше, отец рассказывал, деда родной брат Осип Петрович гоньбу гонял, грузы возил. Это еще до колхоза. У него лошади были, он возил почту в Петропавловку. В колхозе весной пахали и сеяли, летом косили сено, осенью убирали урожай. На реке Самуське была водяная мельница, мололи муку. А зимой занимались промыслами. Поэтому и назывался промколхоз «Красный пихтовар». Гнали пихтовое масло, точили из осины пробки для бочек, перед войной точили из дерева чашки и даже стаканы. Пробки точили на станке, привод вращали две лошади. Один человек заготовки делает, другой точит. Мешками эти пробки заготавливали и увозили, чтобы затыкать бочки. А бочки где-то в другом месте делали. В Бросовке ложкари были, вырезали ложки деревянные и покрывали их олифой. Одна женщина была специалист по изготовлению натуральной олифы из льняного и конопляного масла. Нагревали до 250 градусов, добавляли сиккатив и делали олифу сами. Лен и коноплю тоже выращивали. В войну точили деревянные ручки к саперным лопаткам, возами их возили куда-то в «Союз промколхоза». И скалки точили. На мельнице было станков восемь. Пробки до войны точили, это было отдельное здание. А чашки, кружки и лопатки точили на станках около мельницы водяной. Таисия Ананьевна точила ручки. Мельница стояла на речке Самуське, водяная турбина была, она крутила станки. Потом речка размыла турбину и все закончилось.

Отец после войны работал на пихтовом заводе. Раньше завод был на Кирзаводе, потом под Гирсовой горой, это в войну, где работал Лысенок В.Д. Этот завод сгорел, а новый, где отец работал, был за Антоновкой. После армии в 1953 г. помогал отцу на заводе. В котле вода кипятилась, и пар шел по трубе в чан с пихтовой лапкой. Труба подходила снизу чана, и пар поднимался вверх. Масло с водой поступало в большую колоду, охлаждалось. Вододелитель – это большое ведро литров на 20, и труба вварена вверху. В ведро поступала смесь пара-воды с маслом. Масло поднималось вверх, а вода вниз, масло своим давлением выдавливало воду. Из лапки в 3-4 куба - кубометра, получалось 15 кг масла. Сливали в бочку, бочки везли в амбар в деревне. На заводе над печью и чаном было помещение – крыша, стены, а то и в снег, и в дождь работали. Огонь надо было поддерживать круглосуточно. Воду меняли в колоде, это холодильник, труба заходила, потом обратно и третий заход, как в самогонном аппарате. Труба была диаметром полдюйма, 22-25 мм. Бочки с маслом увозили в аптеки, там из масла камфару делали.

Рыбалкой в Виленке не занимались, так только удочкой любители да ребятишки ловили в речке Самуське. Охотой занимался после войны Рукс Осип. Здесь было 4 семьи сосланных немцев, жили на мельнице рядом с Виленкой. Говорили – на заимке они жили, в доме раскулаченного мельника. Рукс, Бетко, Толкмит.

Календарные праздники. В Виленке все жители были православные, относились к приходу церкви в Петропавловке. Престольным праздником в Виленке был Михайлов день – 21 ноября по новому стилю. Отец рассказывал, что в этот день съезжались в гости родственники со всей округи. Это было до колхоза, но и при колхозе сохранялась память, что у нас престольный праздник - Михайлов день. В честь этого праздника даже деревню хотели назвать Михайловкой, но уже была одна Михайловка, поэтому не разрешили так назвать. Что делали в праздник – готовили угощение, пили, ели, гуляли, это был осенний праздник. С осени у нас вечерки были, молодежь собиралась на вечерки зимой в избе, весной и летом – на улице. Потом клуб появился, в клубе собирались, это еще до войны. На вечерках в избе играли в номера, в ремешок. Сам А.П. обычно ходил с ремнем, был ведущим на игре, это уже после войны. На улице игра была «ворота», парами ходили. Парень с девушкой, в «ворота» проходили, пары разлучали, новые пары шли дальше.

Отмечали раньше и Рождество, Пасху, Масленицу, Троицу, и новые праздники – особенно октябрьские и последнюю борозду. На Рождество готовили много угощения, не повседневную еду, мать настряпает. На Рождество не ходили, не славили, но гости приходили или сами ходили в гости. В шубы вывороченные слышал, что раньше рядились. Отец рассказывал, что один на свадьбу ряженый пришел, в шубе вывороченной. На Святки до Крещенья гадали, это было. Сам гадал на блюдце, мы – трое парней гадали так в войну, лет по 15 нам было. Круг из бумаги вырезали, на нем цифры нарисовали. Потом большой круг и на нем буквы. Положили на стол, в центре - блюдце. Сначала нагрели блюдце на печке, чтобы оно было теплое. Потом над ним держали руки, сами сидели за столом. Спросили: «Разговаривать будешь?», «Ты здесь?». На блюдце стрелочка показала на буквы «Да». Что ещё спрашивали – не помнит. Но один друг спросил: «Сколько я лет проживу?» - «32» был ответ, и это потом сбылось, он умер в 32 года. Второй тоже спросил, сколько лет проживет. Ответ «41» был, и так это сбылось.

На Пасху, как говорили, разговлялись, начинали есть мясную пищу, хотя мы уже не постовали. Отец говорил: «В Пасху будем разговляться, голодовочке конец». Яйца красили луковой шелухой, и вербу накануне Пасхи, в Вербное воскресенье приносили домой. Слышал, что на Пасху солнце играет Баба Неля рано утром на Пасху выходила на улицу и говорила, что солнце играет. Но сам это не видел. В Виленке с восточной стороны лес растет, солнце уже высоко поднимается, когда увидишь, а надо прямо на самом восходе смотреть.

На Масленицу не помнит, как отмечали, но точно, что чучело не жгли и снежный город не строили. С горки катались, но это и всю зиму катались.

В Троицу в лес за березками ходили, ставили их возле дома, к воротам прибивали и в дом заносили. Венки не плели, не видел, чтобы девушки гадали с ними. На Иванов день обливались пацаны, но не особенно, переодеться-то не во что было. За папоротником не ходили, костры не жгли. Осенью – Покров, знали такой день, 14 октября, но не отмечали. На всю жизнь запомнил - на Покров у матери ногу оторвало, в молотилке в привод затянуло. Осенью отмечали новые советские праздники, так и называли – «Октябрьские», гуляли, не работали. А весной в 1939 г. отмечали новый праздник – Последнюю борозду.

Свадьбы. Отец рассказывал, как на свадьбу один ряженый пришел, надел шубу навыворот, к плечам лом привязал и размахивал плечами с ломом. Мужики поймали его и выгнали. Это был Шурка Кумпяк, шутить любил. В Виленке почему-то было заведено ходить, смотреть свадьбу. Гости за столом сидят, а все, кто хочет, в избу заходят и стоят, глазеют. Венчаться ездили в Петропавловскую церковь. Наш возраст уже не венчались. Там и волость была, Виленка относилась к Петропавловской волости. Церковь потом закрыли, и хранили в ней зерно. Сам был в этой церкви только один раз, когда зерно ссыпали. Потом она сгорела.

 

Рассказывает Новоселова (ур. Лысенок) Людмила Павловна, 1933 г.р., г. Северск; расспросила, записала и обработала О.С. Берловская.

О себе, о родителях. Отец – Лысенок Павел Михайлович 1907 г.р. Мать – Овечкина Ася Антоновна 1914 г.р. Ася АнтоновнаОвечкина – правнучка купца Овечкина, родилась в Томске 25.12.1914 г., воспитывалась у бабушки в Барнауле. После 7-го класса приехала в Томск к родителям (Антон и Анна Овечкины), закончила курсы учителей в г. Томске и ее распределили в Зырянский р-н, с. Богачево. Было тяжело жить одной молодой девушке в селе, постоянно просилась домой. По просьбе отца была переведена в д. Виленка учительницей начальных классов. Это были 1930-е годы.

Отец - Павел Михайлович Лысенок,12.07.1907 г.р. – служил в армии в г. Ачинске, в 1930-е гг. был комиссован, так как умер его отец, и мать осталась одна в д. Виленка. В Виленке познакомился с Асей Антоновной, потом поженились. У Аси Антоновны и Павла Михайловича было четверо детей: Людмила (1933 г.р.), Геннадий (1935 г.р.), Анатолий (1937 г.р.) и Герольд (1940 г.р.). Глава семьи, Павел Михайлович Лысенок умер в 1941 г. от туберкулеза.

В годы ВОВ Асю Антоновну приглашали работать в д. Песочная секретарем сельсовета. Она не хотела туда переезжать, т.к. у нее остались маленькие дети. Но пришлось подчиниться, т. к. ее пугали, что саму отправят работать на военный завод, а детей отдадут в детский дом. Троих детей – Людмилу, Анатолия и Геру она забрала с собой в деревню Песочная, а Гена остался с бабушкой Анной Ивановной. Так мама Людмилы Павловны, Ася Антоновна, стала секретарем Песочинского сельсовета. В то время, по словам Людмилы Павловны, к нему относилось шесть деревень: Песочная, Виленка, Поперечка, Георгиевка, Рогоженка, Бросовка. Людмила Павловна уехала в Томск в 1949 г., поступила в швейное училище, получила специальность «швея».

Со своим будущим мужем Новоселовым Иваном Матвеевичем, Людмила Павловна познакомилась в Томске, в 1950-е гг. В то время он работал токарем на шарикоподшипниковом заводе. Людмила Павловна – «съемщиком настилов» в закройном цехе пятой швейной фабрики. Иван Матвеевич, по словам Людмилы Павловны, всегда хотел водить машину, поэтому он выучился, и его сразу приняли на работу на строительство нового закрытого города. Иван Матвеевич стал личным водителем одного из начальников строительства. Свататься Иван Матвеевич приехал на грузовике – выпросил у начальства машину, посадил туда всю свою семью и поехал в деревню, «наобум», не зная, где найти Людмилу Павловну, и как ее зовут толком. Случайно проезжал мимо ее дома – увидел в окне знакомый силуэт, остановился, и вся семья пошла в дом к Людмиле Павловне свататься. После долгих переговоров решено было жениться! Ей в то время было 20 лет, ему 23. И молодая семья переехала в молодой город Томск-7.

О переселенцах. Со слов Людмилы Павловны, ее бабушка со стороны отца Лысенок (ур. Дикович(?) или Бресская(?)) Анна Ивановна приехала из Белоруссии. Первым переселенцам, трем родным братьям Лысенок Николаю Петровичу(1869-1919 гг.), Иосифу (1884 г.р.) и Михаилу (1878 – 1919 гг.) понравился кедрач и река, поэтому они решили остаться в Сибири.

Людмила Павловна вспоминает, что бабушка часто говорила по-белорусски, обычно, когда ругалась: «каб тя пранцы взяли!», «ня рушь яко хворобу!», «яко хворобу зробил!».

О домах. По словам Людмилы Павловны, в домах, где было много мужчин, был больший достаток, нежели в тех, где рождалось больше девочек. Так, например, дорога к дому дедушки Лысенок Михаила Петровича была выстелена белыми досками. У дома было крыльцо из 5-6 ступеней. Сени были большие. В кладовой стоял на лето разобранный ткацкий станок, жернова. В кухне была русская печь.

Людмила Павловна вспоминает, что из Белоруссии бабушка привезла с собой «Божье древко», которое было высажено под окном возле дома – то ли это была туя, то ли один из многочисленных видов полыни(?) – неизвестно. Но дерево это бабушка кутала на зиму, спасая от сибирских морозов.

Людмила Павловна помнит, что у «деда Лексея» (Алексея Францевича Говора) был большой, «богатый» дом, с высоким крыльцом и большой верандой. В нем было много комнат. В гостиной в центре стоял большой стол. Он был одним из немногих грамотных в деревне, с его мнением в Виленке считались, часто просили совета. Возможно, это стало причиной его ареста в 1937 г. В это время Алексею Францевичу уже шел седьмой десяток, у него отказали ноги, и сыновья буквально выносили его на веранду «подышать воздухом». Однако, то, что человек был инвалидом, не играло ни малейшего значения в его аресте.

О хозяйстве. В хозяйстве Лысенок было 2-3 коровы, много овец, свиньи, куры.

Среди привезенных вещей была соломорезка – с ее помощью солома резалась мелко-мелко, получалась «труха» - эту мелко искрошенную овсяную солому добавляли свиньям.

Привезли с собой каменные жернова – полдеревни к ней ходило молоть зерно. Так же бабушка привезла с собой ткацкий станок – бабушка сама ткала на нем. В Виленке сеяли лен, потом его «дергали». Лен сеялся вручную, членами колхоза. После вызревания зерно отправлялось на изготовление масла, а стебель «мяли» и Анна Ивановна из него пряла льняную нить, а на ткацком станке уже ткала льняную ткань. Из тканой льняной ткани потом шились простыни, пододеяльники, наволочки, одежда. Людмила Павловна вспоминает, что бабушка собирала много трав. Они использовались для крашения одежды и для лечения. Травы висели в сарае, там же стояли кадки, в которых эти травы запаривались и затем красились ткани. Так, например, «синюшник» давал синий цвет, с помощью луковой шелухи получался коричневый. А о том, что Анна Ивановна собирала травы для лечения разных недугов, знали все в деревни – часто к ней обращались за помощью. Так, в доме всегда было много веток черемухи, много клюквы. Клюква собиралась на болоте между деревнями Виленка и Петропавловка.

Бабушка делала короба из бересты. И этим занимались многие в деревне: береста сдиралась с берез, которые были срублены на дрова. Изготавливали туески, короба, корзины и т.д. Людмила Павловна отмечает, что в Виленке все были рукодельцы – многое делалось руками: и ткали, и вышивали, и из бересты плели.

Еда. Блюда, которые готовились в доме Анны Ивановны Лысенок, были в основном на молоке. Так, популярностью пользовались «галушки», которые делались из теста и их ели либо просто так, сваренные на бульоне, либо они добавлялись в суп. Анна Ивановна так же делала картофельные клецки: сырой картофель терся на терке, затем из него катались плотные шарики, шарики варились в молоке.

О вере. Людмила Павловна помнит, что в доме бабушки было много икон, Иконы, скорее всего, были привезены из Белоруссии. Бабушка верила в Бога, читала молитвы и даже внуков учила читать по Библии. Как правило, на церковные праздники было принято собираться всей семьей в родительском доме. Такие традиции были во всех семьях. В доме Алексея Говора пелись белорусские песни.


Условные
обозначения
столица
региона
город село деревня,
поселок
до 1917 года
после 1917 года
до и после 1917 года
Населенные пункты

Комментарии (0)