Старообрядцы Томского края – невольно-вольные переселенцы.

Старообрядцы Томского края – невольно-вольные переселенцы.

01.12.2014, П.Е. Бардина (МБУ «Музей г. Северска»).
ФИО переселенцев
Бакулев
Бардин
Бронников
Дубровик
Жуков
Замятин
Зарубин
Катаев
Кобелин
Коробейников
Мальцев
Махонин
Мешеряков
Молоков
Нелаев
Попов
Потрепалов
Сизиков
Скиреневский
Томилов
Федоровский
Черданцев
Тип материала
Документ
Периоды переселения
До 1917 года
Места переселения
Семиозерки, Томская губерния

Похожие материалы

П.Е. Бардина (МБУ «Музей г. Северска»).

Старообрядцы Томского края – невольно вольные переселенцы.

Из истории старообрядчества. Кто такие старообрядцы или кержаки, наверное, слышали многие, и чаще всего с не очень-то лестными характеристиками: и воды-то они не дадут попить, и едят из отдельной посуды, и бороды носят как старики. Но, наверное, мало кто знает, на какие тяготы и скитания были обречены последователи старой веры за более чем 350 лет после раскола русской православной церкви. Когда речь заходит о церковном расколе, то в первую очередь вспоминаются боярыня Морозова со знаменитой картины В.И. Сурикова, Житие неистового протопопа Аввакума, Соловецкие стрельцы и «Таёжный тупик» В. Пескова о современных отшельниках Лыковых, из которых осталась одна Агафья. А ведь таких таёжных отшельников было немало и в томских лесах. Потомки их, уже почти утратившие старую веру и обычаи, живут и сейчас во многих селениях и городах Томской области. Чаще всего они сохраняют память о своих предкам и уважение к ним. Более того, в труднодоступной тайге между поселками Самусь и Красным Яром до сих пор сохранились действующие старообрядческие скиты, может быть единственные по всей России.

Впервые о старообрядцах около города Томска упоминается уже в конце ХVII в., однако таежные районы Приобья особенно привлекли внимание последователей старой веры со второй половины ХIХ в. Именно с этого времени старообрядцы стали активно осваивать северные, труднодоступные и болотистые районы в междуречьях притоков реки Оби – по рекам Парабели, Васюгану, Чижапке, Кенге, Чае, Кети и др. Основными районами выхода были соседние, более оживленные, регионы Сибири и Приуралья – Тюмень, Тара, Курган, Пермь, Алтай. Переселялись чаще всего на уже разведанные места, присмотренные ходоками, к уже существующим заимкам родственников или земляков – единоверцев. Пути продвижения часто были многоступенчатыми, с переездами из одного места на другое. Путеводными картами служили реки, по которым еще ранее были проложены охотничьи тропы и торговые пути, например, связывающие «Тарскую сторону» и Васюганье. В процессе заселения возникали небольшие заимки, чаще всего называемые по фамилиям основателей, и довольно большие селения, существующие и поныне. Заимки располагались в укромных местах, в излучинах рек, у озер, иногда на гривах – высоких местах среди непроходимых болот.

Последователи старой веры, при всем разнообразии их дальнейших путей, оставили заметный след в истории Томско-Нарымского Приобья. Они несомненно способствовали расселению и освоению наиболее неблагоприятных труднодоступных районов этого региона.

На фото:  Одежда для молений старообрядки: платок в роспуск, сарафан, пояс, лестовка. Пос. Самусь. 1996 г. Фото П.Е. Бардиной.

Кто же они такие – старообрядцы? Религиозные фанатики и отщепенцы или хранители древнего благочестия и древней культуры? Об этом до сих пор ведутся споры. В любом случае – это страничка истории нашей страны, страничка истории многих семей, и страничка ещё малоизвестная. История старообрядчества началась с середины ХVII в., когда царем Алексеем Михайловичем (отцом Петра I) и патриархом Никоном была проведена церковная реформа. Основными моментами её было исправление богослужебных книг по греческим образцам, введение единообразия богослужения, в частности замена старинного двуперстного сложения пальцев на троеперстие, замена хода по солнцу – «посолонь» на «противосолонь» и прочие обрядовые тонкости. Однако значительная часть русского общества восприняла реформу как разрушение истинной старой веры, уничтожение древнего, от дедов и прадедов, благочестия и предвестие конца света и прихода царства Антихриста. Так произошёл раскол русской православной церкви, из-за чего последователей старой веры стали называть раскольниками. Это название как обидное было отменено только в начале ХХ в. Более распространено название староверы, старообрядцы. Название кержаки, широко известное в Сибири, связано с рекой Керженец Нижегородской губернии, куда в большом количестве бежали первые последователи старой веры. Оттуда, вероятно, они потом переселялись и в Сибирь, в вечном поиске уединенных мест, свободных от гонений за старую веру.

     Власти жестоко расправлялись с последователями старой веры: тысячи их были казнены и замучены пытками, большие группы были сосланы в Сибирь, например, «семейские» в Забайкалье и «поляки» на Алтай. Очень часто староверы сами бежали от гонений – в Польшу, Турцию, Канаду, а многие – в глухие места на Севере, Урале и в Сибири. Это время совпало с русским проникновением за Урал, и староверы сыграли немалую роль в освоении Сибири. Старообрядческие заимки, селения и тайные скиты возникали в самых необжитых местах. Староверы корчевали лес, распахивали пашни, строили добротные дома, заводили хозяйство и большие семьи, в которых учили детей кормиться трудами рук своих. Во все времена отмечались, достаточно вспомнить Мельникова-Печерского, особое трудолюбие староверов, крепость семей и стойкость кержацкого духа, который не могли сломить жестокие преследования.

Однако старообрядчество никогда не было единым движением. Среди них были «поповцы», которые имели свои церкви и священников, были и «беспоповцы», не признающие церковь, а также «поморские», «часовенные», «странники» или «бегуны» и другие толки и согласия. В Томске, как известно, есть старообрядческая церковь, а в таёжных скитах обитают «безденежные», которые не имеют паспортов, не берут в руки деньги, так как считают, что они помечены печатью Антихриста. Среди старообрядцев были и богатые люди, крупные российские промышленники, купцы и меценаты, например, П.М. Третьяков – основатель Третьяковской галереи, Савва Морозов, Рябушинские, Гучковы, писатель И. Посошков и др.

Староверы в Нижнем Притомье. В окрестностях пос. Самусь хорошо известны названия озер – Яково, Дмитриевское, Мальцево и деревня с поэтическим названием - Семиозерки. Названия двух первых озер возникло по именам староверов, поселившихся около озер в конце ХIХ в. И деревня Семиозёрки на берегу озера Мальцева была основана в то же время старовером Емельяном Мальцевым, потомки которого живут сейчас в пос. Самусь. Уединенные заимки на гривах среди болот сохранились в Нижнем Притомье до современности. Дорогу к ним знали немногие, так как она зачастую представляла собой узкую тропу, иногда из специально затопленных бревен, которые выстукивали палкой под водой во время передвижения. Центром притяжения старообрядцев в Нижнем Притомье был, по-видимому, старообрядческий монастырь на реке Юксе, разоренный в 1930-е годы. Жительница пос. Самусь в детстве вместе с отцом – охотником как раз была в монастыре, когда из него увозили монашек, а все старинные иконы и книги в кожаных переплетах выбрасывали на улицу, складывали в кучу и сжигали. Эта куча горела три дня.

1. Остатки Устиновской заимки в Нижнем Притомье. Фото 1950-х гг.

На заимках в тайге около Красного Яра – Гужихиной, Лесниковой, Щегловой, Гари и др. жили и частично живут до настоящего времени старообрядцы - «безденежные» и «истинно-православные христиане», которые для спасения души ушли из греховного мира в «пустынь», в тайгу, в скит. Некоторые жители окрестных селений знают координаты заимок, наслышаны об особенностях веры и быта старообрядцев, а многие охотники, рыбаки и ягодники неоднократно бывали там. Бывали там и научные сотрудники университетов и музеев, лингвисты и историки, в том числе и автор этих строк. Дело в том, что на этих заимках как в живом музее сохранились старинные приёмы строительства жилья, крыши из бересты, весь уклад жизни, утварь и орудия труда, а также поверья и обряды. Раньше были отдельные мужские и женские скиты, позднее сохранились только женские. Для молений у них надевалась специальная старинная одежда – сарафаны, рубахи, тканые пояса и платки в роспуск у женщин, кафтаны у мужчин. Кроме того, мужчины обязательно носили бороду, без которой, как говорили, и «умирать грешно». Для счета молитв служила лестовка – своего рода чётки с выступами, на каждый из которых надо было прочесть молитву и сделать земной поклон. А для поклонов использовалась плоская подушечка – подручник. Крестятся староверы старинным двуперстным сложением пальцев, говоря, что мирские или «никониане» крестятся «кукишем» или «щепотью».

На фото: Устройство крыши из бересты на «курицах» на старообрядческой заимке в Нижнем Притомье. 1978 г. Фото П.Е. Бардиной.

Хозяйство староверов даже в условиях неблагоприятных для земледелия строилось на основе самообеспечения. Сразу после переселения вручную корчевали лес, пахали или даже просто мотыжили землю и заводили пашни и огороды. Содержали коров, лошадей, овец и обязательно разводили пчел, потому что мед был необходимым продуктом питания в дни постов. Значительную долю в хозяйстве занимала охота, рыболовство, сбор дикорастущих ягод и грибов, кустарные промыслы. При невозможности выращивать зерновые, приобретали муку и крупы в обмен на свои изделия из дерева и бересты (туеса, кадушки и пр.), а также на ягоды, орехи и пушнину. Здесь был преодолен запрет на выращивание «чертова яблока» - картофеля, и его выращивали даже в скитах.

Очень устойчиво у староверов сохранялись пищевые запреты, что характерно для многих религиозных течений. Самый известный из запретов у староверов, что они не едят из одной посуды с мирскими. Для пришлых людей у них была отдельная посуда. Кроме того, у них строго соблюдалось разделение посуды на чистую и поганую, а в пищу не употреблялось мясо зверя «с когтём» - медведя, зайца, кролика, и с одним, неразрубленным копытом – лошади. В скитах иноки, ведущие монашеский образ жизни, мясо не ели вообще, а рыбу – только «в указанные дни». И конечно, староверы очень строго соблюдали посты, много времени уделяли молитвам. На большие праздники – Рождество, Пасху, Троицу пустынники собирались вместе и, кроме молитв, пели духовные стихи, в которых говорилось в основном о скитаниях за веру.

     Скиты в недалеком прошлом были практически в каждом районе нашей области. Однако старообрядцы Томского Приобья не составляли таких компактных групп как «семейские» Забайкалья или «поляки» Алтая. Скиты и заимки неоднократно разоряли и сжигали – в 1930-е гг., в годы войны, при лесоразработках и пр. Нередко они вновь отстраивались или переносились на новое место, сохраняя какое-то ядро, которое со временем пополнялось новыми обитателями. Во многом сейчас скиты выполняют роль своеобразного дома престарелых, так как там обитают преимущественно пожилые женщины. К середине ХХ в. большая часть старообрядческих заимок исчезла. Жители их частично перебрались в соседние крупные селения или в города. Некоторая часть старообрядческих поселений обособилась, сохраняя особенности быта и веру (например, деревни Чановка, Шаламовка, Лось-Гора, Кипрюшка Гарь и др.). Часть староверов поселилась небольшими группами, иногда отдельной улицей в крупных селениях (например, в пос. Красный Яр, в Тогуре). Другая часть удалилась в еще более глухие места, например, в верховья реки Кети. Многие потомки староверов практически утратили религиозные традиции предков, хотя с возрастом в какой-то степени некоторые возвращались к вере.

            Скитания в поисках легендарного Беловодья. В этнографических экспедициях по Томской области мне довелось записать много рассказов от староверов и их потомков о неоднократных переселениях в поисках уединенных мест, где нет никаких властей. Вероятно, это и были поиски легендарного Беловодья, страны общего благоденствия, без властей. Много десятилетий староверы устремлялись на восток, в Сибирь, в поисках таких мест. Известный исследователь истории старообрядчества Н.Н. Покровский писал, что в начале ХХ в. старообрядцы Алтая искали Беловодье в нарымской тайге. В одной из экспедиций в 1982 г. в Каргасокский район мое внимание привлек рассказ жительницы пос. Березовка Махониной (Томиловой) Александры Филипповны, 1914 г.р. Четырехлетней девочкой её привезли родители на Алтай из Пермской губернии. Но там не пожилось. Через 4 года переехали в Чаинский район Томской области в пос. Атарму. В возрасте четырнадцати лет переехали на Кенгу в пос. Усть-Кенга. Потом в 1930-е гг. на Чузик в пос. Осипово (Плотбище), затем жили в пос. Чурульке на р. Чижапке. Наконец вышла замуж на р. Комбарс. И под конец жизни приехала к дочери в пос. Березовку лет 12 назад. Можно сказать, что А.Ф. изучила географию области не по карте, а по своим переездам. Почему же они все время переезжали? Оказывается, что ее предки были «непишущиеся», т.е. «не писались», не хотели вставать на учет у властей. Они считали, что идет «царствие Антихриста», и от него ничего нельзя брать – ни пищу, ни одежду. Они ничего не покупали в магазинах, даже соли и спичек у некоторых не было, а всё производили в своем хозяйстве – выращивали хлеб и овощи, держали скот. А.Ф. вспоминала: «Все свое было, выращивали лен, сами пряли и ткали». Еще она рассказывала, что сначала в 1920-30-е гг. их «не притесняли, хотя знали, что они «не писались». «Когда к нам приезжали – отец книги старопечатные им читал, но ничего не притесняли. А потом, перед войной сказали – уезжайте отсюда подальше куда. Через реку Чузик переехали, там опять жили некоторое время. Жили свободно, селились кучками: тут 2 семьи, еще немного дальше семьи три». Переселялись дальше, если их обнаруживали или к ним подселяли новых жителей. В войну, вспоминает А.Ф., уже всех записали, стали платить налоги, и всех мужиков взяли на фронт.

 


Условные
обозначения
столица
региона
город село деревня,
поселок
до 1917 года
после 1917 года
до и после 1917 года
Населенные пункты

Комментарии (0)