Воспоминания Горловой (Завьяловой) Тамары Ивановны. Окончание.

Воспоминания Горловой (Завьяловой) Тамары Ивановны. Окончание.

28.04.2020

Часть 1 

Часть 2.

Часть 3

 

 

 

У  нас  в  Туле  было  много  беженцев,  из  Беларуссии,  из  Прибалтики,  очень  много  было  беженцев-евреев.  Многие  беженцы  были  не  сельские  жители,  не  рабочие,  а  из  интеллигенции.  Расселялись  по  частным  квартирам    ведь  тогда  были  даже  пустые  квартиры,  брошенные,  так  как  некоторые  туляки  эвакуировались  на  работы  в  другие  регионы.  Дети  беженцы  учились  вместе  с  нами  в  школах.  Учились  ребятя  приезжие  хорошо.  Но  зачастую  они  были  постарше  нас,  так  как  время  у  них  было  потеряно  на  перемещение  по  стране.  Очень  многие  дети  в  войну  были  спасены  тем,  что  их  организовали  учиться  в  ремесленных  училищах.  В  первую  очередь,  оружейное.  В  училище  давали  общее  образование,  затем  специальное,  по  профилю  училища.  У  учеников  была  форма,  черная,  со  знаком,  РУ.  Шинель,  шапка,  костюм,  обувь.  Я  знаю  это  хорошо  потому,  что  мой  родной  брат  Володя  и  двоюродная  сестра  Людмила  учились  в  ремесленном  училище.  В  училище  кормили,  было  трехразовое  питание.  А  иногородние  при  училище  даже  жили.  После  окончания  ремесленного  молодых  специалистов  направляли  на  завод.  Училища  спасали  детей  от  голода  и  от  хулиганства,  воровства.  Дети  были  заняты:  одеты,  обуты,  учились. 

Я  уже  вспоминала,  что  мы  жили  в  городских  квартирах,  отопления  не  было,  зимой  и  осенью  было  очень  холодно.  В  квартире  была  печка,  а  дров  не  было.  Вначале  мы,  дети,  ходили  по  улицам,  собирали  ветки,  палки,  но  ломать  ничего  было  нельзя.  Позднее  можно  было  разбирать  блиндажи,  построенные  военными  в  42  году.  Я  даже  могу  точно  сказать,  что  такое  блиндаж.  Сверху  блиндаж  был  накрыт  накатом  из  бревен.  Бревна  были  скреплены  металлическими  скобами.  Мы  ломом  сбивали  скобы,  пилили  бревна  и  куски  тащили  домой  для  отапливания  квартиры.  Чуть  позднее  мама  наша  смогла  приобрести  печку-буржуйку.  Мы  ее  называли  «чугунка»,  так  как  она  была  изготовлена  из  чугуна.  Высотой  она  примерно  70-80  см,  а  в  диаметре  было  25-30  см.  К  ней  была  приспособлена  труба  из  металла,  которую  вывели  была  в  окно.  Наша  прежняя  печка  требовала  много  дров,  которых  у  нас  не  было    это  не  Сибирь.  В  новую  печку  бросали  немного  дровишек,  тряпиц  и  было  уже  тепло.  Позднее,  приобрели  кокс,  который  был  изготовлен  из  антрацита,  каменного  угля.  Этот  уголь  готовили  для  работы  на  металлургическом  комбинате  Косой  горы    сталь  варили  на  коксе.  Этого  угля  надо  было  совсем  немного  и  он  горел  целый  день,  давал  нам  тепло.  На  чугунной  печке  мы  варили  и  еду.

Электричества  не  было.  Уроки  делали  с  коптилками.  Коптилку  делали  из  стеклянной  или  металлической  банки,  см  10-15  высотой.  Туда  наливали  масло    не  помню  какое,  но  не  подсолнечное.  Делали  металлический  зажим  с  плечиками  и  в  него  продевали  шнур,  который  провисал  почти  до  дна  конструкции.  Коптилка  воистину  коптила,  но  другого  освещения  не  было.  Чем  мы,  дети,  были  заняты  в  войну?  Школа,  магазин.  А  ещё  надо  было  достать  топливо  и  варили  сами.  Родители  были  на  работе.  Мы  сами  учили  уроки,  читали  книги.  Я  читала  Майн-Рида,  Л.Н.Толстого,  нашего  земляка,  Анну  Каренину  знали  почти  наизусть,  А.С.  Пушкина  (сказки  и  повести),  К.И.  Чуковского,  С.Я.  Маршака,  А.  Барто.  Было  развито  тимуровское  движение.  Мы  видели  фильм  про  Тимура  и  его  команду  и  нас,  октябрят,  а  потом  пионеров,  вовлекли  в  работу  по  оказанию  помощи  старикам.  Мы  ходили  к  раненым  бойцам.  Ходили  в  кружки,  хоровые,  танцевальные.  В  годы  войны  я  со  школьниками  выступала  даже  на  радио    пели  песни.  Все  это  было  сыро  и  непрофессионально,  но,  наверное,  это  нужно  было  людям  и  прежде  всего  нам,  детям.  Мы  чувствовали  ответственность  перед  обществом,  перед  старшими.

Наши  родственники  практически  все  были  на  войне,  но  у  нас  был  интересный  случай  с  дядей,  мужем  маминой  сестры,  Николаем  Кузовлевым.  Он  был  из  семьи  военнослужащих,  два  его  родных  брата  были  старшими  офицерами  в  Красной  армии,  во  флоте  и  пехотных  войсках.  Они  жили  в  Москве,  на  улице  Кропоткина.  19  июня  1941  года  он  был  призван  на  армейские  сборы  и  пропал.  Всю  войну  от  него  не  было  от  него  никаких  известий.  Только,  в  в  сентябре-октябре  1945  года  Николай  вернулся  домой.  Рассказал  нам  всем,  что  с  ним  произошло.  Прибыл  на  сборы  в  Туле  в  качестве  командира,  получил  обмундирование.  Их  отправили  на  место  сборов  ближе  к  границе  СССР.  Поезд  остановился,  в  каком  городе  я  не  помню,  вагоны  открыли  и  их  встретили  немцы.  Эта  территория  была  уже  оккупирована,  а  наши  бойцы  не  были  даже  вооружены.  Немцы  их  отправили  в  Германию  и  оформили  работать  вначале  батраками,  прислугой:  копать,  убирать  и  прочее.  Но  русские  врагу  не  сдаются,  работали  они  на  немцев  плохо,  отказывались  от  работы,  их  отправили  в  концлагерь.  Он  просидел  в  двух  конлагерях.  Был  очень  изможден,  страшно  голодал,  а  их  заставляли  работать,  били.  Он  не  надеялся  выжить.  Названий  я  не  помню.  Второй  концлагерь,  по  его  рассказам,  был  очень  жесткий.  В  45  году  военнопленных,  в  том  числе  и  нашего  дядю,  освободили  американцы.  Первое,  что  произошло,  им  стали  давать  еду  и  многие  пленные  набросились  на  питание.  Их  предупреждали,  но  многие  умерли  сразу.  Узники  лагеря,  что  называется,  были  кожа  да  кости.  Наш  дядя  смог  с  собой  справиться.  Он  стал  есть  понемногу,  поэтому  не  погиб,  а  наоборот,  постепенно  окреп.  Американцы  по  его  просьбе  дали  ему  оружие,  автомат,  он  с  американцами,  а  потом  и  с  нашими  бойцами  встретился,  принял  участие  в  боевых  действиях  против  немецкой  армии.  Стрелять  он  хорошо  умел,  так  как  был  из  семьи  военных.  Остался  жив.  По  возвращению  в  родную  Тулу,  его  дело  расследовали,  внимательно  рассматривали  и  в  результате  его  признали  участником  войны.  Он  получил  даже  боевую  медаль  за  участие  в  боевых  действиях  и  ему  предоставили  звание  участника  ВОВ,  узника  концлагеря.  Впоследствии  он  имел  все  военные  привилегии.  Здоровье  его,  конечно,  было  сильно  подорвано,  но  он  продолжал  еще  долго  работать.  В  годы  войны,  его  жене,  Екатерине,  конечно,  очень  тяжело  было.  Она  была  инвалидом,  да  ещё  с  двумя  детьми,  а  глава  семьи  пропал  без  вести  и  никакой  поддержки  не  было.  Вот  такая  война!

 


Комментарии (0)